Драгоценные камни
Главная / Интересное

Но так ли уж плохо, что персонажи Библии - в том числе и Христос - кажимости, видимости, виртуальные квазиобъекты? [4] А сам Христос - может и вообще ненаблюдаем? Или пребывает в каком-либо из шести Бардо - промежуточных состояниях между жизнью и смертью? Как изначальный всепроникающий (не имеющий формы) источник всех форм?

Да и может ли быть та реальность, о которой идет речь, та, которую порождает Библия, быть "некажимостью", не реальностью особого типа и модуса, отличного от вещественного и даже энергийного?

Плохо ли что ли нам будет, что она, эта virtus-реальность - не животная, не желудочно-кишечная, а иная? Я не говорю, не настаиваю пока: высшая или низшая, а иная?

Может вопрос лишь в том, как ее постигнуть, как ее понять и увидеть, как пребыть в ней? А не в том: существует ли она? Если, конечно, мы хотим и тщимся быть христианами, а не марсианскими наблюдателями. Ведь "для религии вопрос вовсе не в том, есть ли Царство Небесное, а попаду ли я в Него" [5].

И как, каким макаром постигнуть, как узреть Христа и "попасть" в Его Царство? И не только в современности, а и всегда? Только ли через "демифологизацию" Нового Завета, как это обещался содеять Р. Бультман? Но тогда можно ли ее проводить так, как собирался ее осуществить отчаянный немецкий Рудольф: "экзистенциаль-но", то есть, опять же, как ни крути, только умственно, по понятиям? Можно ли? И если можно, то как? А если нельзя, то почему? [6]

После Маркса вообще-то как-то странно толковать о каких-то последних китайских истинах, разоблачениях Изиды, димифологизациях и неопровержимых постулатах, рождающихся в одной, пусть даже гениальной, голове. Петь об "абсолютно, слушай, чистом сознании", ни от кого и ни от чего не зависящем, и др. храбрых ка-валерийских антропологизмах. Когда мы уже знаем, когда нам почти что доказано, что существуют такие хитрые штуки, "как чувственно-сверхчувственные или, общественные вещи"? Когда мы вроде бы прониклись, или нам вставили, что сознание никогда не наша личная собственность, а принадлежит и бытию, включено в бытие?

Но тогда как его изучать, это чужое-свое сознание, и все его изделия и лики, если оно ухитрилось улетучиться из наших голов, как джин из кувшина, и никому из нас по отдельности не принадлежит?

После коперникианского переворота Маркса в мире идеологий, в человеческом бытии мы, если хотим оставаться просто даже честными, должны изучать сознание, весь бескрайний мир символов и эйдосов, по его объективациям, по предметным отложениям сознания в бытии, в знаке.

И неважно, чье это сознание: Бога или человека, ангела или демона.


По предметностям.


Это серьезно, это поступь командора, а не какая-то там мышиная возня "демифологизации"!

Если же сфокусироваться на Христе, то мы не должны - и не можем! - говорить о Христе, изучать Христа, понимать Христа так же, как в ветхой древности. Так, будто за века ничего не случилось, и Христос вновь к нам приплывет на кучевом облаке. Вера не может продолжаться и не может далее жить, если мы не начнем видеть Господа Своего совершенно по-другому чем раньше, до Гиббса и Маркса. Если не начнем понимать Его о б ъ е к т и в н о, по Его "отложениям ", по Его объективаци-ям в мире, словом, также, как Маркс начал понимать социально-экономическую жизнь, а Гиббс - термодинамику. А не так, как это делали Ориген или Климент Алек-сандрийский. Может хоть тогда мы узрим Его таким, каким Он был "на самом деле"?

Это тем более неотступно, что Христос нигде, кроме изложения Иоанна, не говорит Сам о своих учениях, мыслях, идеях - Он действует. Он - Деятель, ничего более. Пора бы уже поиметь совесть и начать понимать Бога и Христа не слабее, чем удостоился утлый человек - по результатам. Даже когда речь идет о, казалось бы, полной "эфемерности" - Его сознании.

Об этом возврате к бытию и, может быть, в первую очередь, к сакральному бытию, давно, задолго до всяких модных философов, но тщетно взывал гениально чуткий Розанов [7]:

"Книга бытия, а не "Книга рассуждения", так началось "ветхое" богословие. - "В начале бе Слово" - так начинается "новое" богословие. Слово и разошлось с бытием, слово у духовенства, а бытие - у общества; и слово это бескровно, а бытие это небожественно" .

Но как сделать его "божественным"? И как возвратиться к "бытию", к "факту"?


На светском уровне, опираясь на Маркса, подобный замысел прокламируют так:

"Существующее у субъектов сознание может в принципе изучаться совершенно объективно, по его "предметностям", по значащим для него объективациям, рассматриваемым в качестве порожденных саморазвитием и дифференциацией системы социальной деятельности как целого" [8].

Тогда кенозис Христа - это выход на поверхность нуминозной среды, сакральной системы некоей деятельности, некоего движения Высшего Существа, по-другому не наблюдаемого. Это деятельностная сингулярность или деятельность, деяние сингулярности всеприсутствующей среды. А Иисус как Христос, то есть первичный, "континуальный" Христос есть " п о с р е д с т в у ю щ е е звено" м е ж д у Богом и отдельным человеком (или группой), среда становления Того и другого. И поскольку мы уже знаем, что "слово - общая территория между говорящим и собеседником", а "высказывание, как таковое - м е ж д у говорящими" , то тогда не покажется странным, что Христос-Логос - "общая территория" между Богом-Отцом и человеком.

Но Он может быть и сверткой божественной системы, в которой воплотились свойства этой системы и ее восприятие людьми, человеком. Восприятием, кстати говоря, всегда немыслимо превратным. Но другого нет и не будет! Наблюдаемый Христос - кристаллизация постоянно становящейся системы божественно-человеческих связей и деятельностей, ее внутренних отношений и сочленений. И только в таком модусе мы можем Его узреть.

Но сложность Христа, в отличие от того же товара Маркса, еще и в том, что Он "продукт", почти наверняка, не только человеческой, вернее, персональной системы, но и системы более высокого уровня. Но опять же, скорее всего, тоже материальной, но другой плотности. Об этом вполне определенно и развернуто говорит Гурджиев [10]. Об этом же, хотя и с другим акцентом, говорит и Бахтин [11]. Что же это за "сисьтема"? Какова степень ее "материальности", выраженности? И где ее искать? Или нет этой сверхсистемы, а есть лишь одна человеческая, но в определенном ракурсе, опре-деленном проявлении? Знаемом из людей не всяким?

На это ответить трудно. А может и вообще невозможно. По самой природе Системы и природе человека. Ну, например, вследствии их полной несоизмеримости.

А что все-таки можно сказать?


Перво-Христос - системное д в и ж е н и е (незнамо пока какой системы и какой степени плотности), а мы, я - элементы, вещественные составляющие этого движения, носители этого движения. Но носители не пассивные, а активные, взаимодействующие, общающиеся не только друг с другом, но и, хочется верить, с Богом, и в этом взаимодействии нуждающиеся в Христе. Ибо напрямую с Богом общаться невозможно. И не потому, что так сказал Христос, хотя и этого было бы дос-таточно. А потому, что это нельзя в принципе, по самой природе Высшего Существа и человека.

А зачем, все-таки, нужны мы, люди? И нужны ли вообще? А ну как и без нас всё запросто покатится? Может мы вообще ошибка природы? Или ее наглая проба сил в борьбе с Богом?

Но мы, вроде бы, слава Всевышнему, зачем-то нужны. Похоже у Бога просто выбора нет: в ком еще, помимо нас, совершится перенос движений системного Христа, и в ком запишутся Христовы энергии и заповеди? Да и кто осознает всё это? Не жабы же и крокодилы, в концов конце!

(Сам перенос выступает здесь, как сторона нашего взаимодействия, нашего общения, сложнейших информационно-энергийных метаболизмов).

Но можем ли мы адекватно осознать Христа, раз мы течем в лаве, частички нерасчленимого кванта нуминозного движения? Если мы сами движущаяся плоть?

Как-то, блин Бардо, сомнительно. Но есть ли другой путь? И есть ли другие существа, ангелы или боги, которые с-могут? И в каком модусе бытия, в каком Бардо они должны тогда находиться?

Ведь только мы, верящие, можем что-то понять - чувствуя Его, живя в Нем, перетаскивая Его сакральное движение на себе, на своей шкуре. Кто не участвует, кто не течет, кто в н е этого таинства движения - тот не живет, и не знает. И н е м о ж е т в е р и т ь - он вне, он не захвачен. Для него Христа н е т .

К т о у ч а с т в у е т , т о т и в е р и т .


Участует в системном движении, во взаимодействии, в тайно-публичном диалоге с Христом. Не все до конца сознавая, не все понимая, ибо я - лишь носитель движения, причем не единственный, а в дискрете, в когеренции с другими.

Но может ли осознать движение весь движущийся "квант" в целом, а не я один?

Тоже вряд ли. Я на спине тигра. Или я сам - тигр.


Мы двигаемые носители целостного движения, а не члены его, ибо такого членения нет. Нет, и не может быть. Ведь даже для более простых образований - экономических систем, где еще могут встречаться наглядные, зримые объекты, сказано:

"Здесь приходиться различать уже не предметы, связанные лишь координацией ("части"), а элементы, члены (gliederung, как выражался Маркс) структуры, то есть предметы, связанные и помимо их координации так, что целый ряд их свойств вытекает из переплетения, взаимовлияния, происхождения одно из другого и т. п. Предмет, модифицирующий другие предметы (или происшедший из них, или являющийся их формой проявления и т. п.) и составляющий вместе с ними какую-то подвижную структуру, не является, строго говоря, "ее" частью" [12].

Мы в Христе (Движении), но не творцы Его. Мы "тело Христово" (или они, клир, а мы - "ценоз Христа"), но не части Его. Здесь тонкость онтологическая.

Здесь вообще уйма тонкостей:


Мы можем быть участниками системного движения, его носителями, даже его наблюдателями, хотя здесь начинаются сложности и трудности, но не его субъектами!

И это, кстати, вполне типичная ситуация для неклассических онтологий, когда человек радикально ограничен в возможности своего непрерывного, однородного преобразования из наблюдателя и оценщика событий (и потоков) в их полнокровного и полноправного субъекта. То есть серьезно ограничен в своей возможности быть "автономным, конечным, деятельным источником содержаний сознания и т. д. или содержаний наблюдаемых событий" [14].

Он проводник содержаний, вернее, событий сознания и бытия, носитель текущих через него системных движений, но не он их "последний и конечный источник"! Не на нем, если так можно выразиться для наглядности, они центрированы. Если они вообще на ком-то и на чем-то центрированы, ибо они - пульсирующая сеть.

Он "течет в Христе" и поэтому верит в Христа, но он не может полностью и автономно осознать их, эти движения (и уж, тем более, породить), как содержания своего сознания. Не может их самостийно воспроизвести. И, как следствие, сотворить сам себя полностью и дотла.

Здесь есть еще один важный момент, уже как следствие подобных неклассических рациональностей: должен быть с к а ч о к из состояния наблюдателя в состояние, вернее, хронотоп участника движения. И этот дискретный скачок нельзя устранить или заямить никакими способами и махинациями. И его нельзя совершить мысленно. Нельзя непрерывно перейти от наблюдателя, зрителя - к человеку верующему, живущему по благодати. Нельзя подползти к Христу тихой сапой.

То есть мало того, что мы не можем быть субъектами системного движения, окончательными источниками, продуцентами его содержаний, его событий, а только лишь его скогерированными, коллективными квантами, это еще бы куда ни шло, но мы еще должны совершить скачок в этот свой квант, совершить скачок в Христа. И совершить реально, в бытии, а не на словах или в мыслях только [15]. Совершить тот "прыжок веры", о котором так знаменательно тосковал и грезил Керкегор [16]. Без такого прыжка никак. Ты или по одну сторону двери, или по другую, или холоден, или горяч. Но не тёпел! Система не позволяет - и не позволит! - игры с градусами.

Кстати, поэтому вопрос: куда "исчезает", и должен исчезать, "истинно теряя себя" человек-христианин - решен уже заранее, до всяких возможных ответов.

Ну, во-первых, не исчезает, а пульсирует вместе с Ади-Христом. Если, конечно, входит, если может войти, в Его системное движение, в свой системный квант движения (сквад) Христа. Если же всплыть на уровень объективаций, превращенных форм и квазиобразов, и это будет, во-вторых, то следует сказать так: не слияние с Христом-ликом, Христом-образом, Христом-символом, а сыновнее следование за Ним, наш неослабевающе-радостный диалог.

Есть и еще один, акробатический нюанс: с нашим изменением как народа - телесным, ментальным и историческим, этническим - меняется и Христос, и не может не меняться. Мы другие, и Он - другой. Но если Он Другой (католичество), то и мы становимся, делаемся другими. (Страх русских стать католиками или протестанта-ми). Ведь любое коллективное движение определяется типом, качеством, числом его носителей, характером их взаимодействия. И само меняется при их изменении.

Например, в твердом теле, как субстанции, как фазе вещества могут существовать разные квантовые квазичастицы: фононы, оптические и акустические, экситоны, плазмоны и т.д. Но измени характер среды (металл, ферромагнетик, органика) - из-менятся и реальные коллективные движения, в нем и его. Причем, сам их тип.

Одним словом, неожиданного и причудливого хоть отбавляй. Тем более что до полной ясности, до законченной квантовой теории даже конденсированных сред далеко. Чего уж заикаться про большие системы с сознанием. Нам главное сейчас - уловить саму новизну современного подхода, кардинальное изменение взгляда на вещество, энергии и движения. А это позволит и на всё остальное, на привычное и обыденное - и на само сакральное - взглянуть по-другому, с более высокой, естественно-исторической и "многотельной", точки зрения. Если это изменение взгляда, самого подхода в публичном сознании, все-таки, произойдет, то все не так уж и пло-хо, не окончательно гибельно, и с рыданиями можно повременить. Тогда многое, пусть в принципе, поддается пониманию и описанию. Я не говорю - представлению. Ведь сейчас мы сплошь и рядом вынуждены, и можем, понимать то, что не можем представить.

Я настаиваю лишь на одном: Христос - это движение сложной системы. Вот краеугольный камень, тот, "который выбросили строители", и постулат.

Собственно, интуитивно, по жизни, по вере мы действуем в согласии с этим постулатом. Но не в теории, не в теологии, и не в христологии!

Там мы заложники галилеево-ньютоновской физики, со всеми ее теологическими основаниями, и механистическим, наглядно-обыденным языком.

Исторический Христос-Иисус стоял у истоков Движения, был Движением, Его первотолчком. Но Он не описывал его и не объяснял, ибо и объяснить невозможно. Во всяком случае, тогда, при тогдашнем "мифическом" мышлении и предметном миропонимании. И с тем каталогом (кагалом?) соратников. Да Он, кажется, и не ставил Себе такой "задачи".

Попытку экспликации Христа делает Иоанн. И во всю орудует на этом поле Павел.

Но Христос ли это? Павел пытался создать, скогерировать и описать христианство (не Христа) как систему, описать ее коллективные движения. Он весь не об Иисусе, а о Христе как системном многотельном движении. Павел о движении нуминозно-человеческой системы (христианстве), а не о Бого-человеке Иисусе Христе. И если упоминает о человеке Иисусе из Назарета, то в разрезе том: какой он дал ок-рас системе, какой тип движения породил. Ну и какое дал Имя [17]. И всё!

Таким образом, есть изначальный, всепребывающий и всепроникающий Христос [18] и христианство, как отчаянно сложное, многоуровенное социально-религиозное движение-действие множества людей в Боге. И, с другой стороны, есть Христос, - символ, "квазиобъект", знамя этого движения. Собственно, словечко "движение" с двойным дном: физическим, субстанциальным и - социальным, как деятельность в определенном направлении, как межличностные отношения, с конкретными целями и методами, большой массы людей. И одно словечко, за неимением лучшего, мы вынуждены применять для обоих случаев.

Во всяком случае, в первом приближении, оно в такт, в смысл нашему пониманию Христа как целостной системной реакции, как сакрального метаболизма, коего мы носители. Да, мы не члены движения, как системного действия, ибо оно слитно, многоуровенно, неуследимо и не имеет, и не может иметь, такого предметно-объектного членения. В этом смысле фраза, ярлычок обыденного языка: "член движения" нам не подходит, неверно. Оно субстанциально, а не функционально и не "двигательно" [19].

Социальное системное движение, христианство, в том числе, всегда а-субстанционально, невещественно. Вернее, это другая реальность, чем вещественная реальность, или идеальность отдельной человеческой головы.

Оно и то, и другое. Или ни то, ни другое. В нем нет, невозможно деление на идеальное и материальное, на дух и тучное вещество. Это новое коллективное, системное образование, системное свойство, с и с т е м н а я р е а л ь н о с т ь [20]. По кажимости, иллюзорности подобная, к слову говоря, виртуальной реальности. А виртуальный мир и реальный мир - не различимы, да их и не надо различать [21].

Первичный Христос - это не свойство, и не продукт атомарного человека, а свойство, атрибут всей человеческой (космической, вселенской?) системы. Или живого фрагмента ее? Или, может быть вернее сказать, живого сакра-ценоза ее? И это-то ненаглядное свойство, неуловимая функция и таинственный атрибут (таинственно-неуловимые не потому что их не знают и не ловят, а потому, что их нельзя "уловить" и "знать" никогда и никому) затем записываются, объективируются в голове и поведении отдельного человека.


Но записанный, кристаллизованный Христос - это уже иной, "вторичный" Христос, Христос - Слово, Христос - Высказывание Высшего Существа. "Вторичный" Христос - это коллективный "текст", нелинейный по своей сути. Текст всего христианства, текст самого Бога, но записанный, точнее, все время записываемый в отдельных головах, в сознании отдельных людей. И теперь, после транскрибции, уже рационализованный и объективированный. Он - Имя и знамя, символ всего движения. Движения, которое воплощается, отлагается в конкретных людях, в сиюминутном атомарном человеке. Мы все и носители движения и, обратным ходом, feed back, сингулярности этого движения, этого поля. Живущие в нем и осознающие его, но не могущие его рефлексивно воспроизвести, ибо мы - не субъекты его. Сингулярности, в смысле локального воплощения, кристаллизации уже вторичного, сознательного уровня первичного движения христианства, системного перво-Христа.

Таким образом, не-сознательно, как носители движения (Христа) мы образуем движение, но затем, уже включившись, мы, как подобия Божьи (если захотим и сможем), осознаем это свое участие, и осознаем Христа. Но, осознаем на особинку, контекстуально [22], как локальные и индивидуальные деятели и феномены. И всегда не полностью.

Но это уже совсем другое дело и другое христианство!


Это христианство мысли и личного осознания, христианство индивида. А не системное движение, в котором мы участвуем верой и любовью - все сразу и одно-временно - не очень стремясь его понять и осознать. Мы участвуем, но не сознаем, а если начинаем осознавать, то отчасти выпадаем, выходим из движения. А, самое главное, что то, что вырастает в осознании локально-человеческом, единичном, индивидуйном, это уже нечто другое - это идеологическое движение, а не коллективное, не братски-христианское.

Это и тонкость, и толстость. Есть перво-Христос и христианство как системное движение, системно-ценотический эффект, и есть его проекция в каждом отдельном человеке - это совсем иное. Надо еще сделать поправку и на то, как, с каким "отверзанием чувств" сам человек воспримет эту проекцию, это отложение в нем коллективного движения. Как именно он его осознает и переживет. Впрочем, как мы уже упоминали, он всегда его переживет и осознает ложно, вернее, превращенно.

А есть же еще Христос как свертка нуминозных движений, Христос как лик и символ! Христос как Персона.

Есть от чего зарыдать и заплакать, воздев руки к небу. И мы заклинаем в отчаянии:

"Стань, стань в проеме двери
как медное изваянье,
как бронзовое распятье,
стань, стань в проеме двери!"

Войди в наш мир, как в дверь, дай узреть Тебя, Господи, Отец наш Небесный! Узреть наглядно - больше нам ничего не надо.

Эти две стороны, "твердую" и "жидкую", наблюдаемую и ненаблюдаемую, конечно, очень трудно расцеплять в реальности, ибо они действуют на сознание, на весь состав человека почти неразличимо (хотя и по-разному). Тем более, что они, эти две "ипостаси", и не фиксируются одновременно. Во всяком случае, в эквивалентных процедурах наблюдения. Если только вообще наблюдаемы. Но понимать принципиальную разницу динамических и статистико-ценотических эффектов Христа и христианства надо. Хотя это бы, Господи!

Человек никогда не понимает и не может понять то, в чем он участвует. Нельзя течь в лаве и чувствовать, тем более, знать ее температуру: ты течешь в ней. "Принцип вненаходимости", отсутствие дистанции не позволяет. Но этот "минус" искупается фундаментальным плюсом: "кто участвует, тот и верит".

Не участвуя в системном движении (Христе), нельзя, невозможно верить.


Верит - и христианин - лишь тот, кто участвует в Христе, в Движении. Кто не участвует, кто стоит в стороне, в гордой метапозиции, тот может попытаться понять Движение, Христа, и может даже смочь это сделать. Но лишь внешне, теоретически [23]. К тому же, всё понимание, по большей части, ограничится "дискретным" Христом, Христом-квазиобъектом, Христом-символом.

Но может ли человек начать верить, будучи в одиночестве, вне системного движения, орудуя одной своей светлой головкой и гладким телом? Тем более - сугубо рефлексивно, и с чистого листа? Имея дело лишь с Христом-квазиобъектом?

Нет, не может.


Это бы означало, что он - Христос, что он может сам возбудить системное движение Христа. Может стать вначале. Как Слово Бога. Или потом, как Утешитель, когда Богочеловек ушел назад, в Систему, ничего не добившись.

Кстати, шокирующее воплощение в Христе своей рожи (скульптура "Кричащий Христос") не означало ли, что наш аргенитинско-мордовский земляк Ст. Эрьзя [24] хотел направить Христа по своему, эрзянскому пути? Ни много ни мало, изменить направление заблудшего христианства? На что-то, по его мнению, дельное, весомое, что ждут и никак не дождутся от Христа - на решение народных забот? На его, возможно, запоздалое спасение? Как-то нечто подобное крепко мерещится. Конечно, я выражаю, публикую то, что ему могло только грезиться, мечтаться, чему он не ис-кал, и не находил слов. И не находя, грозил, и ставил монументы.

Великий Эрьзя хотел оседлать системное движение, дать ему свой лик, новое, и как он думал, спасительное знамя. И он грозил Христу: смотри, не послушаешься, не повезешь, выпорю! И пальцем тряс [25].

Не думаю, что "порка" или "выкалывание глаз" пошло или пойдет Христу впрок на теперешнем, остолопно-коллапсирующем этапе истории, когда уже ничего, кажется, не идет впрок. Времена смелых "дедушек" кончились. И уж тем более, если Логосу грозит человек невербальной культуры. По определению, по природе своей не представляющий (nie wider Ge-stell - "да не будет больше постава" [26]), что он хочет добиться, какой счет вы-ставить. Но как импульс, как хотение это безумно понятно. Хоть и невербально.

Но возвратимся к Христу. Сто раз сказано: нельзя общаться напрямую человеку с Богом, и Богу с человеком. Всегда только трое: Бог, virtus-реальность Христа (среда становления, системное движение зановорождения человека в Боге) и человек. Я, разумеется, говорю об историческом человеке, человеке общественном, человеке как трансцензусе - другого не бывает.

Все, что идет от Бога (и обратно), преломляется через VR-Христа. По сути, и Бог и человек живут в этой среде, она их формирует, питает и "программирует". Или, если это словцо не нравится, "направляет", зановорождает.

Это, как мы уже не раз говорили, особого типа реальность, виртус-реальность, в которой, как минимум, снято расщепление комплекса бытие-сознание. Она - и то, и другое. Она иерархична и многоуровенна. И почти не поддается дефинициям. Чтобы что-то понять, а, вернее, хотя бы намекнуть о чем речь, можно навесить на ее про-стейшие продукты туманно-глубокомысленную этикетку Маркса: "чувственно-сверхчувственные вещи".

Природа этой реальности носит "статистический", ценотический, плюральный характер. В ней велика роль случайности, вероятности, всякого рода мнимостей и кажимостей, фантазий и чудес, неотличимых от действительности. Здесь есть истина, есть ложь, но чаще всего - превращенность, свернутость концов и начал в детское колесо причин и следствий, есть системная причинность, когда нельзя сказать, квалифицировать: это истина, или это ложь, и что чему предшествует? И кто кому служит? Нимало.

Человек, разумеется, бежит от этой среды во что-то твердое, определенное, субстанциональное. Человек хочет исчезнуть в твердом. Он не может работать и жить в иррациональном, иллюзорном - но от этого не менее реальном! - мире. "Да, да - нет, нет, а что свыше, то от лукавого!"

Но тут почти всё - от лукавого. И почти всё - от Христа. Правда, системный Христос, Христос - "житель" этой среды никогда н е п р и х о д и т к человеку и к людям.

Он, Тот, Которого не знает никто.


Он всегда приходит во "вторичном" виде, в твердом облике символа, лика, эйдоса и проч., почти ничего общего не имеющем с тем, каков Он есть "на самом деле". Ведь такой, какой Он есть "на-самом-деле", Он не наблюдаем человеком. Как Бог-Отец. Или будущий Утешитель. Который всё никак не доберется до Земли вот уже третье тысячелетие.

Он свойство, реакция, сингулярность всей системы, всех людей, которые в Него верят, им живут, Его "переносят". Первичного, "настоящего" Христа увидеть нельзя. Подобные трудности, кстати, хорошо осознавал уже Евагрий Понтийский: "Бога можно знать по Его присутствию, но не в Его качествах" [27]. В лучшем случае, до Него можно как-то, каким-то боком, додуматься. Но и это сомнительно. Ибо когда - и чтобы - "додуматься", т. е., рефлексивно осознать Его как субъект, и себя, как субъект, надо выйти из Христа как единой реакции, как системного движения. А если я вышел, то уже не могу Его почувствовать и, следовательно, правильно описать. Впрочем, даже к такому, частичному знанию, можно только стремиться, сойдет ли оно - зависит не от меня.

То есть, когда я с Ним, вернее, если я в Нём - Он "в жидком", системном состоянии и ненаблюдаем. А когда я вижу Его в себе - Он другой, второго уровня - динамического, субстанционального, хронотопического ("место"), а не статистического, не системно-ценотического. "Душа становится местом видения, но не Бога, а того, что сообщает ей о присутствии Бога. Видеть можно только "место Бога"" [28]. Евагрию вторит другой титан: "Душа хорошо чувствует, что нечто существует, только не знает, что и как" [29].

Есть от чего заплакать и зарыдать!


"Мы играли вам на свирели, а вы - не плясали; мы пели вам печальные песни, а вы не рыдали"…

Чтобы человек мог видеть, "работать" с Христом - из Него надо создать нечто "твердое", "истинное" - символ, лик, икону, то есть, реальность культурного знака. Чем и занимается Церковь. Но это всё коловращения на видимой поверхности Системы, ее кристаллизации и реальные кажимости, ее виртуальные квазиобъекты, не-обходимые для социальной сообщительности. Для радостного шествия Церкви в миру.

Христос же, как божественная среда, как нуминозная система, как "medium становления сознания и мысли" (Бахтин) - не наблюдаем. Но только Он - Христос!

Богу и человеку - легче. И с ними легче. Даже с Духом Святым, при всей Его (предполагаемой) энергийности, - легче. Но ведь и в статфизике когда-то был швах и мычание, пока не появился ее мессия, Дж. У. Гиббс. А у сложных систем с сознание, К. Маркс. А у сакраценозов, Г. Гурджиев. Фундамент-то заложен. Чего же хны-кать и звать Исайю?

С тех пор все сложно, очень сложно, но постижимо - свет есть! Они открыли дверь, и свет Христа пошел к нам, а не один отблеск лампы по сравнению с Солнцем.

Теперь, чуть более развернуто, о таком важном моменте как понимание:


Люди, находящиеся внутри системы, носители социального движения (в нашем случае, христиане), совершенно по-другому видят его, чем те, которые находятся, пребывают вовне, взяли на себя роль оценщиков и зрителей. Мераб даже говорит о "несовместимости видения системы "изнутри" и видения системы "извне"" [30]. То есть, получается, что люди "внутри", говорящие на "языке-объекте", совершенно не понимают, "несовместимы" с людьми "вовне", зрителями, говорящими на мета-языке ("языке-описании"). И "не понимают", и "несовместимы" не в силу субъективных особенностей, пристрастий, возраста, пола, гендера и т. д., а несовместимы "объективно". Ибо это реально разные языки.

Поэтому неотменимо получается, что то, что для верующего христианина совершается по истине, является смыслом жизни и высшей ценностью, для "атеиста", то есть, внешнего наблюдателя (и для настоящего ученого) выглядит, как иллюзия, морок, превращения истины. Короче, слабость и дурь. Мамардашвили справедливо подмечает, хотя сам, к сожалению, и не проводит этого последовательно, что "термин "превращенность" - термин в языке исследователя ("языке-описании" - В. Н.), а не в предметном языке самой системы ("языке-объекте" - В. Н.), включающей в себя наблюдателя". При этом: "Превращенные объекты обладают особого рода существованием, несводимым к субъективным фикциям и иллюзиям сознания" [31].

Впрочем, то, что исследователь, наблюдатель видит как "превращенную форму", "превращенный объект", а человек внутри системы, как реальный или символический объект, еще не всё. Наблюдатель действительно видит воплотившееся системное движение, сгущение, кристаллизацию внутренних отношений сложной системы, т. е. видит превращенный объект, но он не видит, и не может видеть, само системное движение, весь ансамбль одновременно срабатывающих бесчисленных уровней и связей системы. Систему в действии, в деле. Для этого у него нет ни позиции, ни возможности, ни "инструментов" видения. Это вообще невидимо, потому что системно, целостно и участно. Скорее всего, в таком модусе бытия пребывает "обычный" христиано-иудейский Бог (у Экхарта, Божество), о котором никто не может ничего сказать. И, уж наверняка, в таком модусе Ади-Христос. О Них в принципе ничего нельзя сказать [32]. И даже не в силу Их божественности, а в силу системности и бесконечно-счетности.

А что можно человеку? Вот точка зрения великого мистика:


"Пусть они знают, что лучшее и благороднейшее, к чему можно прийти в этой жизни, - это молчать и дать Богу говорить и действовать в тебе" [33]. (Здесь, как умный, "проникнутый" человек, Экхарт умалчивает об "исчезновениях" и "растворениях" человека в Боге. Но в других местах не удерживается от искуса).

Но что все-таки движет человеком, людьми? Смотря как посмотреть.


Толкают и движут нами градиенты, напряженности и системные потоки сложных систем деятельности, метаболизмы техноценозов, в которые мы включены. Но которые мы осознаем, рационализируем, как субстанциональные квазиобъекты, символы, внешние и внутренние культурные знаки, социальные идеологемы. Короче говоря, осознаем как наши личные потребности и личные "страсти-влечения". И, которые, на самом деле, как раз "личными" и не являются. Ибо как справедливо заметил Мамардашвили: "мы не хозяева в собственном идеологическом доме" [34]. В христианском доме, кстати, тоже самое. Но именно эти вторичные образования, эти квазисубстанции нами и движут!

Тут вообще парадокс на парадоксе, о них много говорилось, повторим кратко:


Чтобы хоть что-то видеть и понимать, хотя и не до конца и не как субъект, надо находиться, быть внутри системы, участвовать в ее движениях. Но когда ты внутри системы, то видишь исключительно системные метаморфозы, точнее, свертки отношений, связей, а не Истину, и не Жизнь. И эти "объективные видимости" и "превращенные объекты" ("язык-описание") индуцируют поле понимания, в котором я живу, и на основе которого сужу о системе, например, христианстве и Христе. Человеку снаружи, не включенному, не-христианину то, что мне дорого, с чем я общаюсь благоговейно, предстает как объективная кажимость, иллюзорность, иррациональная превращенность. Мы с ним говорим на разных языках. "И вместе нам не сойтись"!

Но есть еще одна реальность, еще один "язык", на котором не говорит никто. Ни те, которые внутри, ни те, что снаружи. Это реальность социальных и, особенно, нуминозных коллективных движений. Для нее у человека, как дискрета, как конечного натурального существа нет адекватного языка, и нет видящих глаз. Человек - не "Фигаро": чтобы ее, эту виртус-реальность, почувствовать, пережить надо быть в ней и ею, а чтобы увидеть и описать - вне. Не разломиться же, прости, Господи, надвое, как символ. Для нее, как для иудейского Божества и Великой Пустоты буддистов, возможно только апофатическое богословие, негативное христословие. Только конструкции с "не": нельзя, невозможно, ненаблюдаемо, никто и никогда [35].

Но оттого, что ее нельзя назвать и увидеть еще не значит, что ее нет. Она есть, есть реально! Она-то как раз и есть самая что ни на есть реальнейшая реальность, realia realiora. Она все порождает, и все создает, присутствие ее мы чувствуем беспрерывно. Но ни узреть, ни описать ее "в качествах" не можем. Хотя и можем ею жить, пророчествовать и отчаянно грезить [36].

Кажется, у читателя давненько горит мысль: как соединить выставленное мной "марксистское" требование говорить, судить, понимать Христа по Его "объектива-циям", по "предметностям", вещественно-деятельно - с невидимостью, ненаблюдаемостью, неухватываемостью первичного Христа? Как?!

Здесь что, изврат логики: требуешь "наглядности" (но ее ли я требую?), а сам превозносишь невидимость, неухватываемость, "бардовость" Ади-Христа?! Какая же это, к дьяволу, "объективация"! Какая "предметность"! Нам что, голову разбить о твердое? Спокойно, спокойно солдатня - вы не на Голгофе.

Изврата нет, и противоречие ложное, вернее, для "монистического" взгляда, без фиксации того: кто видит, откуда и как.

Верующий человек, человек в лаве живет и движим системным Христом, он носитель (в кванте) Христа, хотя и осознает и понимает Его лишь в той мере, в какой Он в нем отлагается, объективируется (здесь противоположная направленность объективации, чем принятая, например, в психоанализе: снаружи вовнутрь, из системы в человека). Для человека снаружи, для наблюдателя Христос видим лишь, и исключительно, как превращенный объект системных движений, то есть, лишь как какая-то объективация. Причем "объективация" другая, чем для человека внутри системы.

Так что даже с объективациями, с транскрибциями Христа всё очень непросто.


Поэтому, когда я требую - не прошу, а требую, хотя бы должен молить! - изучать и понимать Христа объективно, по предметностям, "по-марксистски", то это лишь первый шаг, и первый призыв, обращенный к неверующим. Точнее, к неверящим, к исследователям: не играйте с духами и демонами, судите по делам, объективно.

Но это, повторяю, только первый шаг и первое условие, следующий же (хотя здесь и нет рядов и последовательностей!) - войдите в Систему, сделайте "скачок веры", чтобы понять другие, внутренние объективации, уже не превращенные формы Христа, а свертки, сгущения Его в квазиобъекты. И что еще более важно: вживитесь, войдите в перво-Христа, в Христа-движение, сделайте скачок в системный квант движения (сквад) Христа. Это вхождение в системного Христа, когда Он будет течь в вашей крови, а вы в Его, избавит вас от ошибок в Его понимании и истолковании - хотя бы от этого, если вы не с-можете до конца уверовать. Ибо вообще не уверовать вы не можете, если вы в системном Христе.

Сделайте хоть это: поймите, оцените Христа правильно, со всей искренностью сердца, даже не как полные, а хотя бы как "почти христиане". "Чтобы быть почти христианином, необходимо иметь еще лишь одно, а именно: искренность" .

И вот хотя бы только "искренне", как "почти христиане", войдя в сквад Христа, вы начнете понимать Его, ибо начнете, и сможете, хотя бы краем, жить в Нем.

И тогда будут и "объективации" Маркса, и буддийско-мейстерская тайна невидимого перво-Христа - всё вместе и всё разом. Всё странное и невидимое, но для вас - всё живое.

"Буди, буди!"



Основные тезисы работы:
Бардо Христа: между явью и системой

Выдвигается программа рассмотрения Христа и христианства не как какого-то учения, идеи, а как сакрального бытия, как системно-ценотического явления, изучаемого по его объективациям.

В таком подходе кенозис Христа - это выход на поверхность нуминозной системы некоего движения, деятельности Высшего существа. В рамках неклассических онтологий (Маркс, Мамардашвили, Делёз и др.) показывается, что мы, христиане, можем быть участниками системного движения, его носителями, но не его субъектами. То есть, мы серьезно ограничены в своей способности быть автономными, деятельными источниками содержаний сознания и содержаний священных событий.

Мы течем в Христе, и поэтому верим в Христа, но мы не можем полностью и автономно осознать это движение как содержание своего сознания. И, как следствие, подобных неклассических рациональностей: должен быть скачок из состояния на-блюдателя в состояние, вернее, хронотоп участника движения. Нельзя подползти к Христу тихой сапой.

Мы должны совершить прыжок ("прыжок веры" Керкегор) в Христа, в свой квант системного движения (сквад). И совершить его реально, в бытии, а не на словах и в мыслях только.

Есть перво-Христос и христианство как системное движение, системно-ценотический эффект, и есть его проекция в каждом отдельном человеке - и это совсем другое. Кроме первичного Христа есть еще Христос, как свертка нуминозных движений, Христос, как лик и символ - с ним-то мы обычно и имеем дело.

Мы должны знать и понимать принципиальную разницу динамических и статистико-ценотических эффектов Христа и христианства. Социальное системное движение, христианство, в том числе, всегда а-субстанционально, невещественно. Вернее, это другая реальность, чем вещественная реальность, или идеальность отдельной человеческой головы.

Анализируется совместимость процедур наблюдения изнутри сакральной системы (язык-объект) и извне (язык-описание), сложности и потери при переходе от одного языка к другому.

Невозможно понимать Христа не будучи хоть в какой-то мере христианином ("почти христианин" Дж. Уэсли), ибо кто течет в скваде Христа, тот и верит и понимает.


Примечания:

[1] Бультман Р. Новый Завет и мифология // Социально-политическое измерение христианства: Избранные теоло-гические тексты ХХ века, М.: Наука, 1994. С. 302.

[2] Розанов В. В. В темных религиозных лучах. М.: Республика, 1994. С. 422.

[3] Бультман Р. Цит. соч. С. 304-305.

[4] Или как писал, оглядываясь на еретиков, А. Ровнер: "Докеты считали, что у Христа есть иллюзорное виртуальное человеческое тело… это иллюзорное тело, которое Бог создал для того, чтобы общаться с нами, чтобы коммуницировать с нами, для того, чтобы нести благодать" (Ровнер А. Виртуальная магия и восемь методов самоутраты // Третья культура. СПб., 1996. С. 41-42). Остается только добавить, что наше понимание "виртуального" кардинально отличается от ровнеровского, у которого оно вполне обычное, то есть, сродни видимости, иллюзии. И, уж тем паче, у Христа не "тело", а ценоз.

[5] М. Бахтин в сб. "Бахтин как философ". М.: Наука, 1992. С. 239.

[6] "Нельзя разделять "Бога" и "чудо" (на чем настаивает Бультман), но нужно суметь возвещать и интерпретировать и то и другое "нерелигиозно"" (Бонхёффер Д. Сопротивление и покорность. М.: Прогресс, 1994. С. 205). И это пишет великий, иногда даже говорят, величайший протестанский теолог современности! Но мы все-таки попытаемся остаться "религиозными" и, в то же время, "суметь возвещать и интепретировать" Бога и чудо по-новому.

[7] Розанов В. В. В темных религиозных лучах. С. 34.

[8] Мамардашвили М. Анализ сознания в работах Маркса // Как я понимаю философию. М.: Прогресс, 1990. С. 298.

[9] Волошинов В. [Бахтин] Марксизм и философия языка. СПб.: Аста-Пресс, 1995. С. 215, 212.

[10] "Все в мире материально и в соответствии со всеобщим законом все находится в движении и постоянном изменении. Это изменение касается как самой тонкой, так и самой грубой материи, и наоборот. Между этими двумя полярными состояниями существуют многочисленные степени плотности… Материя всюду одинакова, но ее плотность на каждой ступени разнородна" (Гурджиев Г. Беседы с учениками. Киев: Air Land, 1992. С. 84). Более подробно об этом в книге П. Успенского "В поисках чудесного", особенно, гл. 5-7 (М.: Фаир-Пресс, 1999).

[11] "Общественная психология дана не где-то внутри ("в душах" общающихся индивидов), а всецело - вовне: в слове, в жесте, в деле. В ней нет ничего невыраженного, внутреннего - все снаружи, все в обмене, все в материале, и, прежде всего, в материале слова" (Волошинов В. [Бахтин] Марксизм и философия языка. С. 231).

[12] Мамардашвили М. Процессы анализа и синтеза // Как я понимаю философию. М. Прогресс, 1990. С. 224.

[13] "Субъектом является тот, который в любой данный момент может воспроизводить себя и рефлексивно повторять в качестве носителя содержания собственных утверждений, наблюдений и т. д." (Мамардашвили М. Классический и неклассический идеалы рациональности. М.: Лабиринт, 1994. С. 51).

[14] Мамардашвили М. Классический и неклассический идеалы рациональности. М., Лабиринт, 1994. С. 50.

[15] Здесь полная аналогия (а точнее было бы говорить о воплощении идеи) со смелой гипотезой С. Лёзова о невозникновении христианства из иудаизма: "В истории мы не можем проследить преемственное, шаг за шагом, развитие от еврейской (внутриеврейской) группы последователей Иисуса к христианской церкви. Мы сразу имеем дело с церковью" (Лёзов С. О непроисхождении христианства из иудаизма // Попытка понимания. М.; СПб.: Университетская книга, 1999. С. 14). То есть даже на уровне организации, "материальной" структурации веры должен происходить - и действительно имел место - прыжок, дискретный переход от неверия (другой веры) к вере в Христа.

[16] Подробнее об этом у В. Бибихина.

[17] Это, конечно, тоже не баран чихнул - имя: "Имя есть универсальная энергия Божия, превосходящая все чудеса и силы" (Лосев А. Ф. Философия имени у Платона // Логос. №29. Париж, 1993. С. 136).

[18] У Будды вообще было четыре тела. Наш системный Христос соответствует изначальному Будде, Ади-Будде, из которого эманирует Дхармакая, "Тело Дхармы". Любопытно, что даже в буддизме "чаще оперируют с Трикая, тремя телами, н е в ы х о д я на уровень Ади-Будды" (Тибетская книга мертвых. М.: Фаир-Пресс, 2000. С. 271). И это "невыхождение" к изначальной бескачественности, скорее всего, не от лености.

[19] Ср. "небольшую" поправку Шеллинга к идее Бога как движения: "Но Бог истинно исторической и положительной философии, не движется, он действует" (цит. по Булгаков С. Свет невечерний. М.: Республика, 1994. С. 145). Но у нас не движение механики, которое имеет в виду Шеллинг, а системное движение. А это уже как бы уже и не "движение" даже, а чистое действие.

[20] В отличии от христиан, развоплощенный, неперсональный характер Первичного Существа буддисты вполне осознают: "Предвечный Будда (Ади-Будда) и все божества, ассоциируемые с дхармакаей, являются не личными богами, а персонификациями извечных универсальных сил, законов и духовных эманаций, питающих (как солн-це питает своей энергией физическую жизнь) божественную природу всех чувствующих существ во всех мирах, что делает возможным освобождение человека от всех видов существования в сансаре" (Тибетская книга мертвых. С. 83). И это они поняли до всяких "теорий систем", "универсальных эволюционизмов" и синергетик!

[21] Подробнее об этой неразличимости в нашем тексте "Тайна и ужас киберреального: отслоение чувств" (не опубликован).

[22] Развитие темы в тексте "Событийная уникальность Христа" (не опубликован).

[23] В мистике есть яркий образ подобной ситуации: " В е р а - это энергетическое перенесение эмоционального центра на другой уровень, на виртуальный уровень. Рамана Махарши… говорил о перенесении сердца или перемещении сердца из левой стороны груди в правую. Это образ веры - перемещение сердца из одной точки в другую… В е р а - э т о п е р е н о с с е р д ц а " (Ровнер А. Виртуальная магия и восемь методов самоутраты // Третья культура. СПб., 1996. С. 44). А. Ровнер, как, впрочем, и все современные, более акцентуированные, деятели виртуалистики во главе с Н. Носовым, знают виртуальность как сугубо индивидуальный эффект и феномен. Они, похоже, даже не задаются вопросом: как координируются и субординируются "виртуальность" и "сис-темность", "виртуальность" и "ценотичность", "многотельность"? Всегда ли системные эффекты виртуальны, а виртуальные - системны или ценотичны? Может ли виртуальная реальность быть реализована в монологическом мире? Или она "достижение" и неизбежный атрибут плюрально-полифонического мира? И т. д. и т. п.

[24] "Русский Роден", "второй Микеланджело", "самый выдающийся скульптор современности" (дифирамбы цит. по Фетисов С. // Московский журнал. 1994. № 4. С. 32) - редчайший пример мощной современной манифестации и о-веществления великой Персоны. О "самом-самом", и его "чудесах", подробнее в "Степан Эрьзя (биографические заметки и воспоминания)" (Саранск: Мордовское кн. изд-во, 1995) и, особенно, в более ранних изданиях этой книги.

[25] Ну еще бы! Такая родо-этническая выучка: "Рассказывал дед: идолов не просили - от них требовали исполнения желаний, больше того - их наказывали. У новых богов (точнее, у одного Бога - Христа - В. Н.), строгих и суровых, можно было только смиренно просить… Степану это не нравилось и он поступал с ними так же, как дед обращался с идолами" (Ульянов Г. Художник революции // Наука и религия. 1969. № 8, С. 89).

[26] "Ge-stell (по-ставом) мы называем собирающее начало той установки, которая ставит, т. е. заставляет, человека выводить действительное из его потаенности способом поставления его как состоящего-в-наличии" (Хайдеггер М. Время и бытие. М.: Республика, 1996. С. 229). У Эрьзи же мало что Ничего не было "в наличии", ни в руках, ни в голове, но и "за-ставить" его было совсем нельзя!

[27] Цит. по Ровнер А. Богопознание у Евагрия Понтийского // Третья культура. СПб.: Медуза, 1996. С. 175.

[28] Ровнер А. Цит. соч. С. 176.

[29] М. Экхарт. Проповеди и рассуждения. СПб.: Азбука, 2000. С. 35.

[30] Мамардашвили М. Превращенные формы (О необходимости иррациональных выражений) // Как я понимаю философию. М. Прогресс, 1990. С. 318.

[31] Мамардашвили М. Там же.

[32] Это, кстати, хорошо и давно поняли уже не раз упоминавшиеся буддисты: "Поскольку все выражаемые словами понятия не приложимы к тому, что не имеет качеств, Дхармакая ("Божественное Тело Истины") описывается с помощью аналогий. Ее уподобляют абсолютно спокойному безбрежному океану, от которого рождаются облака и радуга, символизирующие Самбхогакаю ("Божественное Тело Совершенства"). Эти окруженные радужным сиянием облака, конденсируясь, изливаются дождем, символизируют Нирманакаю ("Божественное Тело Воплощения") (Тибетская книга мертвых. С. 82). "Тело Воплощения", кажется, и будет наш обычный Христос.

[33] М. Экхарт. Проповеди и рассуждения. С. 33.

[34] Мамардашвили М. Анализ сознания в работах Маркса // Как я понимаю философию. М.: Прогресс, 1990. С. 310.

[35] Комментатор Экхарта, описывая его ступени раскрытия Божества ("три смерти" души) в процессе его мистического постижения, так квалифицирует третью, завершающую ступень - "трансцендентное, замкнутое от любого описания равенство с собой в своей основе": "Это равенство себе лишает переживание всяких следов личности, и нам остается лишь указать на Божество - неперсонифицируемую, трансцендентную основу (бездну) как последную инстанцию этого опыта" (Р. Светлов в М. Экхарт. Проповеди и рассуждения. С.199). Так что не одни буддисты такие умные. При серьезном, грамотном подходе (как у того же Экхарта) уровней бытия и постижения Христа тоже будет не один, а много. По Экхарту, минимум три. При этом самый первый - неперсонифицируемая, трансцендентная основа, Божество, видимо, аналогичен системному, Ади-Христу у нас.

[36] Есть и другие мнения о возможностях души, отличные от нашего: "Я говорю далее, если душа желает видеть Бога (Эко хватил! Не в инфракрасных ли лучах, прибором ночного видения? - В. Н.), она должна забыть и потерять себя. Ибо, пока она видит и знает себя, не видит и не знает она Бога. Если же ради Бога она отдаст свое "Я", то вновь найдет в себе Бога" (М. Экхарт. Проповеди и рассуждения. С. 65). Но "найдет", уважаемый мастер, не значит "увидит". Евагрий Понтийский выражается более точно: "Душа становиться местом видения, но не Бога, а того, что сообщает ей о присутствии Бога". Да и вы были ранее аккуратнее: "Душа хорошо чувствует, что нечто существует, только не знает…" и т. д.

[37] Уэсли Дж. Почти христианин // Проповеди Дж. и Ч. Уэсли. Генеральный Совет Всемирного Проповедничества Объединенной Методистской Церкви, 1995. С. 17.

04 ноя 2015

Копирование запрещено! Почему?
Получить ссылки на эту страницу.

Появились вопросы, замечания, дополнения? Пожалуйста, напишите комментарий:
Ваше имя
Комментарий
Длина текста:
введите число с картинки
Правила прочитал(а)



См. также:

Далее в разделе Интересное: Про писательницу

Какой раздел сайта тебе нравится больше?
Пожалуйста, выскажи своё мнение, какую тематику стоит развивать.

Голосование запущено 25 мая 2015, приняли участие 22 человека.



Нам пишут:
16 июн 2017
олег: хочу перстень гранат в серебре с бриллиантами . подходит ли для скорпиона.Или с нейтральными ... (к статье 'Камни и зодиак')

03 мар 2017
Александр: Турмалин хамелеонит оливкового цвета при повороте камня меняет оттенки от бесцветного до почти ... (к статье 'Турмалин')

10 фев 2017
татьяна: Интересует при нагревании, какой запах источае оливин? (к статье 'Оливин')

18 янв 2016
Святослав: Чего только не начитаешся, пока ищешь, где из булыжника сделать геометрическую фигуру) (к статье 'Огранка')


Сейчас читают: опал и кошачий глаз сочетание, огранка камня в домашних условиях, виды клейм 56пробы, Вид замка: визорный, тигровый глаз совместимость с камнем каким?